Когда я ехала на это интервью, то думала, что расскажу вам о художнице. Но все сложилось немного иначе.
У: Вот ты сидишь передо мной, Алия Енилеева, нам нужен твой портрет, поэтому колись: кто ты?
А: Меня зовут Алия, мне 23. Я вообще могла не переехать в Уфу и не сидела бы тут, с тобой не разговаривала.
У: А где ты родилась?
А: В Ташкенте. У меня было очень крутое детство.
У: Как 24 планируешь праздновать?
А: Это зависит от того, буду ли я довольна, что мне уже 24.
У: А что бы ты хотела успеть?
А: Я как-то уже ставила себе рамки. Мне тогда было 16 и я решила, что до 18 лет я должна научиться плавать и кататься на велосипеде.
У: Видимо, не вышло?
А: Ну да. Так что я не загадываю, но планирую успеть выйти замуж до 24-х.
У: Пока мы не перешли к делу, расскажи какие у тебя есть бесполезные таланты.
А: Я умею шевелить ушами и носом.
У: Мне кажется носом могут все.
А: Не скажи, мой будущий муж вот не умеет.
У: Так, с моим жестким блиц-опросом ты справилась. Поэтому теперь мы перейдем к тому как ты начала рисовать.
А: Я до сих пор помню тот день. Когда я сказала маме, что хочу рисовать. По дороге в мой детский садик была булочная.
У: О, булочки с изюмом.
А: Нет, победили булочки с джемом. Мне по одной покупали, когда мы шли в садик и обратно.
У: Ты же должна была быть огромной!
А: А я больше почти ничего и не ела.
В этом садике нас подготавливали к школе. Давали всякие задания. И вот однажды сказали нарисовать слона. И мой слон вышел как настоящий. Я, в отличии от всех других детей нарисовала его серым. У меня дома где-то этот листочек лежит. Меня, разумеется, похвалили и вселили уверенность.
И вот мы идем из садика, мама покупает мне булочку и спрашивает: “Ну как Алия дела в садике?”. И я рассказываю ей какая я классная, достаю ей тетрадку — показываю, что нарисовала. А она спрашивает — “Ты хочешь стать художником?” А я: “Конечно, да”.
У: И вот стала.
А: Ну да. Мне, конечно, иногда это надоедало, но потом я поняла, что рисование — именно то, чем я могу заниматься всегда, вне зависимости от настроения и погоды...
У: Независимо от того, что дождь стирает твои краски?
А: Как то так, ага (смеется).
У: А как ты себя развлекала в детстве?
А: Я когда уфимцам рассказываю про одну игру, всегда вижу неприкрытое удивление. Потому что мы играли в кости.
У: Убивали соседей, брали кости и...?
А: Вообще, ты близка. Но это были кости баранов. Я не помню всех нюансов, но выигравший забирал все кости, которые стояли на кону.
У: Да это же покер на костях!
А: Нет, это ашички. Кости, кстати, так и называются. Если я не ошибаюсь — это коленный сустав барана. И чем больше он был, тем считалось круче. А если его выкрасить маминым лаком — так вообще шикарно.
У: А ты разрисовывала сами кости?
А: Вот нет, кстати. Считалось что они должны быть ровненькими.
Мы еще с братом в Царя горы играли. Я как раз должна была поступать в художественную школу. Мне тогда было 7 лет. И вот, я заняла первая стул, который стоял на кухне, а он меня оттуда скинул со словами: “Нет, я победил”.
Через несколько дней мы узнали о переломе руки. Ну я ныла постоянно, что болит, а мне все отвечали, что до свадьбы заживет. Что это всего лишь ушиб. Оказалось - две кости сломаны. А там как раз меньше недели до экзаменов оставалось, и меня, в итоге, приняли с одной картиной, потому что пожалели. Сломанной рукой ведь проблематично рисовать.
У: Можно было носом, который шевелится!
А: Аххахх, тогда я об этом не знала.
У: А какие различия ты видишь между Ташкентом и Уфой?
А: Их слишком много. Ташкент это все-таки восточный город, и традиции там восточные — все очень вежливые, в гости придешь, на стол поставят все, что есть дома и еще извинятся, что нечем угостить, даже если стол будет ломиться от разнообразных блюд. А тут люди что думают, то и говорят в лицо, поначалу это пугало очень. Все казалось враждебным. И в гостях мне было странно. Но самое главное, я столько снега в жизни не видела. Здесь очень много снега. И холод для меня адский. В Ташкенте намного теплее.
Вообще, там я ходила в художественную школу и меня постоянно окружали творческие люди. У меня класс был художественный плюс музыкальный. И было тяжело, после переезда здесь с нормальными людьми общаться.
У: Ты еще музыкой занималась?
А: Я как девочка, которой было делать нечего, ходила на хор. Ну, на самом деле, я еще ходила на бальные танцы и шахматы. Но с танцами пришлось завязать. Я была так загружена, что ничего не помню. Никаких воспоминаний - только работы остались.
У: А ты ходишь петь в караоке?
А: Нет, но собираюсь когда-нибудь.
У: И что бы ты хотела спеть?
А: Ну вообще, я отлично пою Билана. Когда он первый раз участвовал в евровидении — я за него болела, но он, как ты помнишь, не выиграл. А когда он поехал во второй раз, мне уже было все равно, а он как назло победил. Обидно немного.
У: Может стоило не болеть в первый раз и все бы получилось?
А: Тоже самое творится с нашим хоккеем. Когда я не болею за наших они выигрывают.
У: Скажу я вам, теперь тайна раскрыта!
А: Стоит рассказать еще про то, что до 14 лет я занималась футболом. А потом я стала старше и поняла, что быть защитником — это больно. И вот в чем суть, т.к. я играла в футбол, то могла не ходить на физкультуру. И учителя поставили мне одно условие. Каждые пол года я должна была сдавать нормативы. И вся фишка в том, что мою оценку в четверти решало попаду я в баскетбольное кольцо с первого раза или нет. Если подала — мне ставили 5, а если нет — то 4. У: А на какую специальность ты в итоге пошла учиться?
А: Я заканчиваю педагогический по специальности ИЗО. Т.е. я учитель рисования.
У: Планируешь учить детишек?
А: Так вышло, что у меня вся семья — это жесткие критики, и я выросла такой же. Поэтому, когда я заехала как-то на практику в школу к подруге (слава богу, не к себе) ко мне подошла девочка радостная и спросила, показывая на свою работу: “Ну как?”. Я ответила, что не стоит ей никогда в жизни больше рисовать. Мне было потом очень неловко и я извинилась.
У: Никаких, в общем, сломанных маленьких сердец.
А: Если идти вообще преподавать куда-то, то только в художественную школу. Потому что из общеобразовательных убирают предмет ИЗО как обязательный.
У: Есть же вариант, что ходить будут только те, кто хочет рисовать.
А: А есть вариант, что никто не будет ходить.
У: Свои детские рисунки ты вообще помнишь, пересматривала?
А: Ничего этого не сохранилось, и как утверждает мама — ничего такого и не было. Никаких разрисованных обоев, тетрадей с калякой-малякой. В детстве я любила читать. Как в 5 лет меня научили, так все.
У: И что, за два года, до 7-ми лет ты успела прочесть? Наверное, “Мастер и Маргариту” как все очень любишь? (смеюсь)
А: Ну, нет, что ты. Я же когда начала рисовать не забросила книжки. А “Мастер и Маргариту” я прочла в 14, но ничего не поняла. Когда позже перечитывала, не скажу, что все же была восхищена. Но было интересно.
У: Нужно передать Булгакову, что его было интересно почитать.
А: Ну да, ничего так.
У: А в каких стилях ты сейчас сама пишешь?
А: Долгое время, лет до 16, я думала, что я график и моими любимыми материалами были карандаш, тушь, уголь, чернила.
У: У тебя депрессия была?
А: О чем ты говоришь, я просто усидчивая, могла чиркать долгое время. А потом я стала увлекаться акварелью и у меня пошло это дело. И пленер на первом курсе я сдавала акварелью.
Пленер это когда ты идешь на улицу, берешь красочки, мальберт и рисуешь то, что видишь. Довольно быстрое занятие, потому что долго на улице не простоишь. Меняется свет, погода опять-таки.Я натянула настоящий планшет 50*70 и нарисовала трамплин и баржу. В то лето я поняла, что это тот путь по которому я должна идти.
У: Ты долго над своими работами сидишь?
А: Акварель занимает максимум 2-3 дня. Навеяло, нарисовала и успокоилась.
У: Я знаю, что акварель очень сложный материал. Что мазнул не там и все — не исправишь
А: Ну да, так оно и есть. Я люблю метод лессировки. Когда каждый слой сильно разбавляется водой и наносится так слой за слоем.
Есть всякие а-ля прима. Ты берешь лист бумаги, смачиваешь его водой и водишь уже красками. Но я не люблю его. Я вот хочу чтобы мазок был здесь и он должен быть именно здесь, а не там. А ля прима — это то, что растекается.
А: О, это для меня. А что ты думаешь о квадрате Малевича?
У: Вот его совсем не люблю. Я предпочитаю понятное искусство. Чтобы ты посмотрел и понял какие чувства картина у тебя вызывает. И то, что имел ввиду автор. А для меня, несмотря на то, что я с 7 лет этим занимаюсь, квадрат Малевича не понятен совсем.
У: Мне всегда казалось, что черный квадрат был чем-то новым в тот момент истории. Никто ведь такого не выдавал.
А: Это не правда, около 6 художников тогда рисовали квадраты.
У: Т.е Малевича просто распиарили?
А: Ну, Малевич был тем, кто сделал имя сначала на нормальных картинах. Довольно симпатичных.
У меня бывает такое, что я ставлю себя на место человека который думает: куплю я это или не куплю. И думаю, например — нет, такое никогда. На крайний случай, так же нарисовать смогу.
У: С квадратом я бы тоже справилась.
А: Ой, не говори, там техники разные использовались. И главное все это без линейки делалось.
У: Тогда ты права, у обычных смертных не выйдет. А если говорить о фильме “1+1”, где картина висела за 40 тысяч евро, такой мазок красной краской?
А: Я не считаю что такую цену можно заплатить за такую картину. Но подобные вещи мне нравятся. Они экспрессивны. В них же есть какой-то смысл все-таки.
У: Какой найдешь — такой есть.
Алия: Ну, я считаю что автор, если он не полный муд*к, все-таки всегда что-то имеет ввиду.У: А сколько ты считаешь должны стоить картины?
А: Я свои-то картины не могу оценить. Я знаю, что краски стоили столько то, бумага, еще столько-то. И вот на это все я потратила столько-то времени. Как из этого сложить цену? Я не знаю.
Я не думаю, что есть какой-то потолок. Но они не должны быть запредельно дорогими. Я считаю, что искусство должно идти в массы. С единственной оговоркой: если это не поп-арт. Потому что это уж слишком в массы. Даже ребенок может взять трафарет и нарисовать тебе портрет в стиле поп-арт.
Еще я начала заниматься татуировкой. Пробую себя в рисовании на людях. Но пока выходит не очень. Надеюсь, что года через 1,5 меня будут знать.
У: А кто стал первым подопытным?
А: Во-первых, я говорю моделям честно, что бью только на отчаянных людях, кому все равно на результат. А вообще, это отличная история. Оговорюсь сразу, что эскиз был полностью не мой. Я его просто исполнила. Это очень странный человек. Он перед тем как мы начали сказал: “Как бы ты хорошо не набила эту татуировку — она в любом случае будет го*ном”.
Я реально набила ему какашку, вокруг солнышко, динамит и попу.
У: Т. е. Как и в детстве ты на разрыв сейчас?
А: Я знаешь, да, не хочу никогда работать на дядю. Хочу, чтобы все проекты исходили только от меня. Лет к 30 планирую открыть свою кондитерскую.
У: Будешь рисовать на пирожных?
А: Нет, буду делать самые крутые пирожные в мире.
Такой вот нехитрый диалог сложился у нас в итоге. Об искусстве он, или о жизни, решать только вам. Лично меня, когда я взялась за этот материал, внутренне подталкивали сами законы мироздания. Ведь у нас как принято? Если вы о ком-то говорите, то этот человек обязательно должен быть великим. А тут перед нами предстала девушка, которая только начала свой путь. И у нее ведь тоже оказалась своя история, как мне думается, яркая и удивительная.
Подпишитесь на нас: