Сексуальная ориентация – явление непредсказуемое. Ты можешь ставить себя в какие угодно традиционные рамки, пока жизнь не щелкнет пальцами, чтобы продемонстрировать несколько фокусов на темы страсти, любви и пола. Дальше остается только задыхаться от удивления и штопать дыры в картине мира, стараясь понять себя и как-то вписаться в эту реальность. Мой собеседник (назовем его Саша) согласился рассказать о своих миграциях, мутациях и жизни обыкновенного гея в обыкновенном Екатеринбурге.
Есть грани, мимо которых проходит более 90% населения в силу своей гетеросексуальности, и только гомо-меньшинство способно (или вынуждено) их пережить. И это не анальный секс. Что значит - быть не таким как все? И больше того – быть существом нежеланным и не замечаемым, но при этом хотеть любви, хотеть уважения, преодолевать свое одиночество и часто - брезгливый ужас или нездоровый интерес окружающих. Стараться сохранить спокойствие, бодрость духа и веру в людей. Жить. Радоваться. Давайте послушаем.
- Саш, в каком возрасте ты осознал, что ты не такой как все?
- Я, наверное, представляю не самый частый случай. Может быть, я кого-то растревожу, но до 17-18 лет я испытывал нормальный интерес к девушкам. Я ухаживал, целовался, были романтические чувства, был секс. Но потом – наверное, природа стала брать свое. Я пытался в воспоминаниях найти какую-то поворотную точку, какой-то надлом или травму, после которых все изменилось, но мне это не удалось. Я как будто перерос юношескую романтику и понял, что – да, я выполнил этот ритуал, заказанный культурой: ухаживал за прекрасными феями и дарил им радость, я способен на это. Но по-настоящему мне это как будто неинтересно и не нужно. И я не готов на близость с женщинами всю жизнь. Нет контакта, искра не бежит. Когда я это понял – я просто перестал что-то предпринимать в любви, у меня был перерыв года 2, когда я просто много учился, работал и не думал о чувствах и отношениях.
- Было одиноко?
- Скорее, было страшно. Да, было страшно. Я не мог себе признаться, что я – как бы это сказать, болен? Испорчен? Я не знал попросту, что со мной, и никого не хотел в это впускать. Потом я просто привык и что-то такое произошло постепенно – я понял, что мне незачем себя предавать и заставлять. Да, у меня два года не было девушки, я это скрывал, врал друзьям и родителям. Но солнце по-прежнему восходит, я живу, чему-то радуюсь и делаю разные вещи, нахожу общий язык с людьми. Наверное, я, все-таки, не болен, подумал я. Да, я просто не люблю девушек, и не надо меня лечить. Я расслабился.
- И ты начал осознавать себя как гея?
- Я допустил это как версию. Я, видимо, человек очень «от головы», мне все это говорят. Кто-то умеет полагаться на чувства и легко с ними соглашается. А я должен сначала все измерить и просчитать. И тогда я сказал себе: посмотрим, нужно проверить. И наблюдения очень быстро показали, что мужчины – это и есть сфера моих человеческих предпочтений. Это мощное общение, понимание, уважение, глубина – с кем еще так можно? Я не хочу никого обидеть и понимаю, что для гетеросексуальных людей все это возможно с людьми другого пола. Но для меня – это так. И будет очень хорошо и правильно, если все в это поверят. Потому что по-другому я все равно не умею. Вот тогда я, практически, «назначил» себя геем.
- Ты делился этими соображениями с кем-то, совершал «каминг-аут»?
- Я общался на эти темы на гей-форуме. Это поддерживало. Но ни с кем из ребят с форума я не развиртуализовался тогда. Почему-то. А реальное окружение… Нет, что ты. Меньше всего мне хотелось решать проблемы такого рода. Ха, я представляю, что бы началось с родителями, с друзьями, на работе, хорош бы я был! Я никому не рассказывал, но мой первый парень нашел меня сам.
- Рыбак рыбака видит издалека?
- Конечно. Позже, когда я стал общаться с геями в оффлайне, я тоже научился видеть «своих», потому что это правда заметно. Это заметно по тому, как он на тебя смотрит, даже если он очень корректен. Это видно по каким-то следам в пространстве, по какому-то электричеству между вами. Мой первый парень вычислил меня, пару раз закинул удочку наводящими вопросами. И я просто сдался, это было невероятное облегчение – сказать об этом живому человеку. Он меня в каком-то смысле ввел в мир гомосексуальности. Если бы не он – я бы продолжал тупить, закрываться, уходить в работу – не знаю, может быть, начал бы пить, может быть, заболел бы. С ним я понял, в каком напряжении жил до этого. Но не скажу, что все сразу изменилось сказочным образом, как только я «попал в стаю».
- А что изменилось, когда ты встретил «своих»?
- У меня появилось свое «подполье». Я мог входить в него и быть среди своих, мог найти понимание, отношения, секс. Но в этом подполье нельзя было оставаться все время. Ты выходишь наружу – идешь на работу, общаешься с родственниками или друзьями, которые не в курсе, - и тебе нужно быть немножечко шпионом, следить за собой. Ты все время немного на стреме. Потом пришел спасительный, но и рискованый выход – впустить подполье в свою повседневную жизнь, когда мы с парнем стали жить вместе.
- Ты все время говоришь про «подполье». То есть, тебе все время приходится скрываться?
- Да, я сразу выбрал для себя эту, с позволения сказать, стратегию. Я не борец и не думаю, что в России, особенно в настоящее время, что-то можно решить борьбой, эпатажем и открытостью миру. И мне не очень нравится, когда гей, или транс, или лесбиянка громко заявляют о себе, как будто таким образом можно заставить систему считаться с тобой.
Я уверен, что все вещи, связанные с отношениями и сексом, - это глубоко личное дело, а вот что необходимо отстаивать – так это свои границы.Понимаешь, любой гей – это обыкновенный человек, если он поддерживает отношения и спит с другим человеком по обоюдному согласию, если он не призывает к насилию и растлению малолетних. Гей не преступник, гомосексуализм давно декриминализован в цивилизованных странах. И гея нельзя притеснять на основании его ориентации. Окей, даже наш президент говорит, что мы преследуем не за ориентацию, а только за пропаганду, но в стране столько сумасшедших, я прошу прощения, в том числе, у власти. Безумных, которые хотят то ли выслужиться, то ли почесать свое ЧСВ, я не знаю. Или они правда сумасшедшие: я слышал, одна дама пожаловалась на рекламу в каком-то торговом центре – там были флаги в цветах радуги, и она заявила, что это пропаганда, и эти флаги быстро сняли. Вот что это за люди? Они доводят дело до того, что любое позитивное упоминание гея – это уже пропаганда. Находят, к чему придраться, и увольняют геев, притесняют. Так вот, именно таким людям нужно противодействовать и разъяснять все трезво и публично, апеллировать к разуму, к историческим фактам, к медицинским фактам, - как Стивен Фрай разговаривал с Милоновым. И указывать на то, что гей не совершает ничего дурного (ну, в большинстве случаев), а вот гомофобы часто – оскорбляют, избивают, ненавидят. Разве нет? Такова моя позиция, я по-другому не смогу.
- Ты выступаешь открыто, если нужно кого-то защитить? В сети, например, или на уличных акциях?
- Да. Но я стараюсь, чтобы все выглядело не так: «Я тоже гей, и поэтому я защищаю этого парня». Нет, это не помогает. Нужны доводы разума и трезвость, еще раз говорю. Но с безумием сложно бороться, оно хочет быстро дать в голову и покончить с тобой.
- Тебя били?
- Было дело. Мы с парнем шли из бара навеселе, плохо себя контролировали, обнимались. Наблюдавшие это крепкие ребята не выдержали, отпинали нас. Кричали всякое, ушли гордые собой. Мерзкие переживания – беспомощность, злость, их много, они звереют. Не знаю, я все равно не могу делать из этого мировую проблему. Отморозков и психопатов слишком много, к сожалению, они избивают бомжей, насилуют девушек, геев ненавидят.
- Но ведь невозможно себя вести так, чтобы не выдать себя. Тебе никогда не хотелось, чтобы все вокруг спокойно относились к тому, что ты гей?
- Нет. Все не смогут. У них есть такой образ мифический из недр пропаганды. Раньше он был еще крепче, возможно, со временем еще сдуется, ведь раньше гея могли убить или посадить в тюрьму, теперь – уже нет. Ну, если не брать в расчет Иран, например. Одна моя подруга, с которой мы давно общались и неплохо знали друг друга, как-то стала со мной на эти темы говорить, а потом заявляет: «Слушай, я тебя раскусила, ты – гей». Я отвечаю: «Ну, да», - спокойно так. Ох, из нее и полезло: как же так, ты же не ведешь себя как прааативный, ты выглядишь как мужик, а ты стринги носишь? – вывалила на меня все стереотипы. Я сидел перед ней, как микроб на предметном стекле. Как медведь бурибал в зоопарке. Неприятненько, но ничего, теперь она знает, что геи – обычные люди, другим расскажет. Есть друзья, которые знают обо мне и спокойно со мной общаются. Они могут шутку отпустить, но и я могу пошутить. Все нормально. Геи, знаешь ли, тоже разные бывают, с иными общаться посложнее, чем с натуралами.
- А где в Екатеринбурге можно пообщаться с геями? Есть клубы, встречи?
- Разумеется. Явки-пароли я сдавать не собираюсь, но там можно развлечься со своими, познакомиться. Это не секретные места, потому что время от времени там появляются компании обычных ребят, видно, что они приходят поглазеть. Как в зоопарк, да. Но нет, мне не обидно, я бы, например, сходил на какой-нибудь слет байкеров, или уфологов, или других каких-нибудь фриков – как в зоопарк. Нездоровый интерес связан с сексом, я думаю, и только.
- Вуайеризм? Люди надеются заглянуть в чужую постель или хотя бы пофантазировать?
- Да ничего там нет необычного, в этой постели. Геи – тоже люди, и секс у них человеческий, плюс-минус. Оральный, анальный, групповой, мастурбация, игрушки – неужели натуралы этого не делают? Не может быть!
- Спасибо тебе за разговор. Удачи и вменяемых сограждан.
- Тебе спасибо.
Передай своим: геи за мирный космос. Но здесь нужны усилия обеих сторон, так и напиши.
Подпишитесь на нас: