Редакция TER продолжает свой нищебродский эксперимент, в рамках которого трем людям необходимо выжить две недели, путешествуя по России с ничтожной суммой. В прошлый раз Евгений рассказал о мотивах и первой остановке в Казани - сегодня читателей ждет трип по столице необъятной.
Оказавшись в Москве, сразу же прячемся в метро. С передвижением проблем не возникает - мы ловко прижимаемся к проходящим сквозь турникеты людям и пробираемся в наглухо забитое толпой подземелье.
Несмотря на то, что минувшей ночью нам все-таки удалось поспать, усталость от сидячего положения преследует и после схождения на перрон. Мы решаем найти место, где получится вытянуться в горизонтальном положении хотя бы на час.
Какой опрометчивостью становится то, что я решаю сделать. Устав от дороги, меняю черные джинсы на легкие телесные шорты, а серую кофту на легкую рубашку, которую закатываю по локти. Съедаю лонгчикен, который достался мне еще в Казани и располагаюсь на удивительно мягкой зеленой траве, подкладывая кофту под голову, и засыпаю крепким сном.
Как же это сладко, утреннее солнце греет лишь слегка, ласково погружая в самые тернии сна.
Просыпаюсь от нестерпимой жары спустя несколько часов. Я понимаю, что за весь процесс сна так ни разу и не перевернулся, подставив уже полуденным лучам света свою переднюю часть тела. Ноги отливают фиолетовыми цветами, напоминая огромные синяки. Все тело ломит от невероятного жара.
Я быстро переодеваюсь в джинсы. Мои конечности горят так, словно их окатили кипятком. Следующие два дня обещают быть сложными.
Перекатываюсь к телефону. На нем одно непрочитанное сообщение: «Вы в Москве? Приезжайте…». Полнейшая неожиданность для нас всех.
- Куда ехать? – спрашивает Анатолий - В Лобню! - Куда, бл*ть? - В Лобню… это типа… город такой? - говорит Слава - Хрен его знает, но лучше нам поехать, - отвечаю я, намекая на свое обожженное тело.
Находим расписание электричек, они ходят довольно часто. Действительно, одна из станций, кажется крайняя, называется Лобня. Остается одна проблема. У нас не хватает денег на билет. Мои ноги кричат о том, чтобы их скорее убрали с улицы и из под палящего солнца, поэтому решаем добраться до станции любыми способами.
- Да хрен с ним, давайте как-нибудь выкрутимся, все-таки предлагают в квартире переночевать! - Ну, я знаю станцию без турникетов, там и залезем, а потом… потом пойдем на электричку… будем от контроля съ***вать, че делать то, - произносит Анатолий.
В Москве он был на несколько раз больше нашего, поэтому ему доверяем без промедлений.К нашему удивлению, до Лобни мы добираемся без проблем. Поэтому успешную экономию денежных средств отмечаем покупкой каждому по бутылке пива. Я прислоняю холодное стекло то к правой, то к левой штанине, позволяя нестерпимой боли уняться на доли секунды.
Сходим со станции и остаемся ждать Настю – девушку, которая согласилась нас приютить.
Вокруг нас – постсоветское пространство раннего периода. Бабушки раскидывают свои портянки на деревянных лотках. Толстые женщины в фартуках выливают отходы из маленьких магазинчиков прямо на улицу. Какие-то цыгане щемят нерусского за то, что он кинул их с телефоном. Рядом ходит отряд полиции из двух человек. Они очень старательно игнорируют ту сторону улицы, где проходят разборки.
Мы стараемся скрыться с этой площади и отходим ближе к платформе.
К нам приближаются два человека. Один из них крепкий и большой, он стоит где-то сзади, на переднем плане красуется худощавый мужчина с впавшими, синевато-красными глазами.
Они еще не подходят к нам, а стоят и что-то шепчут друг другу, не скрывая своего взгляда и почти в упор осматривая нас. Я понимаю, что мы уже встраиваемся в какой-то их план.- Э… - начинает худощавый, - че, пацаны, че тут стоите? - Подругу ждем - Подругу? Нифига, - он начинает высоковато хихикать, - а че, дайте пива попить, а то что-то в горле пересохло. Эй, - обращается он к Славе, - дай мне пива! - Давай я тебе за две сигареты оставлю, - это фраза рассмешила того крепкого, что оказался сзади. Его смех приковал к нему всё мое внимание. Он выглядит как простой старый урод. Хотя его дружок, словно молью поеденный, выглядит уродом вдвойне. - Да, дай ему пива! – выдавливает он. Смотрится он более менее прилично, хотя умом, кажется, находится на ступень ниже своего товарища, так как только и делает, что повторяет за ним его последние слова в каждой фразе. Этакое живое эхо. На нем приличная и чистая одежда, аккуратно выглаженная, в отличие от худощавого, который словно специально оделся во все самое грязное и драное.
Теплый ветер гонит по перрону разбросанный везде мусор, пустые бутылки из под пива и шуршащие пакеты. Худощавый отходит от Славы и подходит ко мне.
Давай сюда бутылку!Грубый ободранный ветер ненависти и невезения дует мне прямо в лицо. Я стараюсь не отводить взгляда. Его рука опускается в карман и что-то там сжимает. Я не могу видеть, то, что находится внутри, но вот Анатолий может, а поэтому кивает мне головой, чтобы я перестал упрямиться. Я отдаю ему бутылку. Худощавый уже не говорит, а словно рычит, обнажая свои черные гнилые зубы. Внезапно, по его телу словно проносится разряд тока, рука, что несколько секунд назад находилась в кармане, вырывается. Я готовлюсь к удару и делаю резкий шаг назад.
- Че, пацаны, торчите на чем-нибудь? – резко спрашивает он, - да ты че, - обращается он уже ко мне, - ты это, не нервничай так, всё нормально! - Ну, мы… - начинает Слава - А! Да – да! Я… Я сразу вижу, что вы свои в этом плане!
Кажется, выглядим мы действительно как эталонные наркоманы: мешковытые кофты с капюшонами, бледные лица, огромные синяки и усталые глаза.
- Пацаны, я вам честно скажу, я тоже торчу, я всю жизнь торчу…
Картина складывается окончательно. Худощавый иссох, так и не вкусив жизнь. Он похож на обглоданный кусок мяса, который бросили гнить на полку в кладовой.- Да… - к чему-то вставляет крупный.
- Я это к чему? надо п***ить тех, кто торчит на спайсе. Я своих друзей пи**у!
- Да! – опять кричит крупный.
- И вы пи***те таких, пацаны! – он делает глоток из моей бутылки пива и возвращает мне её обратно.
Я ем ещё несколько грубых оскорблений для тех, кто употребляет спайс. Ощущение, словно его гневная речь длится целую вечность. Но я особо по этому поводу не переживаю. Кажется, опасность нас миновала. Такой удолбыш, как тот, который стоит прямо перед нами, не представляет серьезной угрозы. К тому же он вроде расслабился. Другое дело его друг. Который, наверное, только поэтому с ним и ошивается, чтобы использовать свои огромные кулаки в напряженных ситуациях.
- Да… спайс это жесть, - говорю я, опустив бутылку вниз. - А ты че, стремаешься после меня пить?
Я молчу, чем медленно провоцирую его гнев. Он опять оголяет свои черные зубы, начиная отстукивать какой-то агрессивный марш.
Нас спасает появившаяся на перроне Настя. Она окликает нас, позволяя нам быстро попрощаться с двумя людьми.
- Че у него в кармане было? - Да там перцовка, которую он уже вытащить хотел…
Настя приводит нас к себе домой. Еще один день спасен. Мы сытые и довольные, ночь проводим в тепле. Я лечу свою обожженную кожу разными кремами и мазями. Кажется, нам повезло.
Большую часть времени провожу на балконе, там моё тело не чувствует жара. День подходит к концу, и с ним все тревоги. Можно быть уверенными, что сегодня больше ничего не произойдет, нас уже не постигнут никакие потрясения. Но вместе с тем нам не приходится сомневаться в том, что завтра, с огромной долей вероятности, все начнется с самого начала. Ощущение безопасности сегодня и неизбежности приключений завтра приносит двойное удовольствие, которое, смешиваясь с табачным дымом, перетекает в наиболее счастливое в жизни состояние.На следующий день я просыпаюсь только к вечеру, кажется, все остальные уже очнулись. Дверь в комнату, в которой я спал, открыта. Маленький сквозняк раздувает оконные занавески, которые касаются моих ног, вызывая неприятный зуд, заставляющий подняться.
До поезда остается не так много, а значит, нужно собирать вещи.Настя провожает нас до сокрытой в ночи станции. Мы заходим в пустую электричку и садимся на разрисованные маркерами сидения. Между собой договариваемся выпрыгнуть на станции, где нет турникетов, что позволит нам проехать бесплатно. Но происходит странное, несмотря на проведенную в квартире ночь, мы все равно засыпаем, причем разом.
Просыпаемся от того, что нас будит отряд полиции. Кроме нас в вагоне нет никого.- Молодые люди, выходим на перрон, готовим документы.
Мы послушно выполняем все приказы правоохранительных органов.
- Ну, всё хорошо, касса закрывается через несколько минут, идите быстрее билет оплачивайте.
Мы идем как можно медленнее, закрытие кассы нам на руку.
- Вы почему медлите. Денег что ли нет? – спрашивает один из полицейских. - Да… мы просто не здесь должны были выйти, но что-то уснули, и теперь нам не хватит.
Полицейские переглядываются.
- Ладно, - говорит один из них. Его рука качается в правую сторону и устало падает на кобуру. Его взгляд обращен к бетонному забору с маленькой щелью, - спрыгните там, поверните направо и там выйдите, быстрее только! - Не-не! Стой, пусть платят, - вмешивается второй, - мы их так отпускать что ли будем? – кажется, для него мы выглядим просто как вредители и безродные проходимцы, - Пусть идут через кассу! - Да они и не работает уже, пусть уже уйдут. Быстро, вот туда! – кричит он нам.Мы без промедления ныряем на темные рельсы и бежим в сторону неофициального выхода.
С вокзала уходим, не заплатив. Поезд Москва – Санкт-Петербург уже прибыл и ожидает отправления.
Подпишитесь на нас: