«Здесь и сейчас — это самое важное» — электрогармонист Алекс Соловьев о снах, творчестве и премьере музыкального моноспектакля

Первый и самый известный электрогармонист в России, основатель и лидер групп «High School» и «Iron Curtain», завоевавший международное признание, Алекс Соловьев презентует музыкальный моноспектакль и книгу «Сны.Стихи» 7 июня в Клубе Алексея Козлова.

В преддверии премьеры мы поговорили с Алексом о его постановке, в центре которой – обращение к своему внутреннему «Я», размышление о границе между сном и реальностью, внутреннем опыте человека и природе творческого восприятия.

Как вам пришла идея спектакля?

Последние 10 лет я записывал свои сны и стихи. Это меня вдохновляло и давало возможность сочинять даже новую музыку.

Как-то раз, я увидел спектакли Джеймса Тьерре, и я был удивлен. Я даже был восхищен. Наверное, больше всего, меня удивили микро-мизансцены, как он их использует. Это моменты, которые не явные, но публика их чувствует.

Появилось больше веры в то, что я делаю и делаю это правильно. За два дня я придумал весь спектакль. Я увидел целиком картинку и записал в формате аудио. Послушал его целиком и понял, что это нужно показывать людям.

В основе вашего проекта лежит вопрос, где проходит граница между сном и реальностью. Вам важно эту границу обнаружить или, наоборот, окончательно стереть?

Я считаю, что сны и бодрствование — это два разных мира. Сны влияют на реальность. Если мы их запоминаем, мы с этим работаем. Также и реальность влияет на сны.

Но мне кажется, очень важно развиваться и в реальности, и в снах. Осознаваться и там, и там, что-то записывать — это важно для развития мозга. И вообще, для понимания жизни.

Мне бы хотелось, чтобы спектакль как раз помог осмыслить себя, помог снять розовые очки и взглянуть на мир реальным взглядом. Это не обязательно, что всегда так должно быть, но увидеть себя со стороны — это важно.

Для меня сон — это местами работа, а местами — это отдых. И, опять-таки, здесь должен быть баланс. Потому что если часто заниматься сновидениями и записывать их или заниматься осознанными сновидениями, то ты можешь не высыпаться. Это пагубно влияет на здоровье.

Почему для этого высказывания вам оказался необходим именно формат моноспектакля?

Этот спектакль сделан поэтом и музыкантом. И он сам себя представляет. Тут не может быть лишних людей. Это именно переживания одного человека, которые он передает публике.

Мне очень хотелось бы перенести людей в это состояние, чтобы они ощутили самих себя. Возможно, вспомнили прошлое. Моноспектакль удобен, потому что независим от музыкантов. А значит, никто не опоздает на репетиции.

Вы говорите, что спектакль будет меняться со временем. Это эволюция произведения или отражение изменчивости самого автора?

Спектакль сам по себе — это импровизационная вещь. То есть каждый раз будет выделяться какой-то более важный момент или более важная история.

Это зависит от количества сыгранных спектаклей и ощущения себя в материале. И я бы не хотел, чтобы это случилось быстро. Как только я буду чувствовать себя комфортно в материале, я буду менять спектакль.

В вашем проекте звук и свет связаны. Это отсылка к идее синтезии Александра Скрябина. Как вы понимаете её для себя? И как она помогает раскрыть суть вашего спектакля?

Однажды я был в музее Скрябина и увидел его систему и тогда я понял, что он один из первых, кто сделал цветомузыку. Это серьезная вещь.

Почему я обратил внимание именно на него? Он изучал Индию и для меня эти знания очень важны, потому что я преподаю канакол и сам его изучаю. Это те сакральные знания, которые нам помогают играть любую музыку и играть её открыто. Изучая это, Скрябин сопоставил цвета с нотами. Он играл на рояле, а его жена играла цветом.

Потому что это дает возможность возрасти напряжению в яркие моменты и сделать контрастнее переход к другой эмоции.

Что первичнее в вашем спектакле, музыка или текст? Во что вы вкладывали наибольший смысл?

В моей жизни первична музыка. Изначально я играл на фортепиано, но когда начал играть на гармошке и стал сочинять на ней музыку, то только тогда почувствовал себя музыкантом.

Парадокс: текстом мы можем более подробно и ясно выразить свои мысли, но то, что мы не можем выразить словами, мы выражаем музыкой.

Поэтому в моём спектакле есть и музыка, и текст. И не всегда это стихи. Я думаю, прямой текст, история, еще сильнее влияет на людей. Рифма сглаживает. Рифма, бывает, прячет острые углы.

Есть ли у вас ощущение, что вы создаете не спектакль, а состояние?

Да, конечно. Вообще я считаю, что музыка создает состояние. А спектакль создает состояние еще более возвышенное, еще более глубокое.

И я надеюсь, что этот спектакль будет привносить именно эти эмоции, чтобы люди уходили домой, и их бытовуха, их жизнь становилась более яркой, чтобы они находили в этом творческие какие-то моменты.

Я надеюсь, что этот спектакль будет дарить людям творчество. И детям, и особенно родителям, у которых есть дети, чтобы они больше играли в жизни.

Что меняется, когда текст выходит из книги в пространство сцены?

Как минимум появляются интонации и нюансы. Если читать просто текст, то очень многие моменты будут непонятны.

А если человек это слышит как зритель, то в этом появляется смысл. И он может быть совсем другой. Если ты сам читаешь, то ты этого можешь не увидеть.

Зачастую ты не можешь увидеть ту суть, которую закладывал автор. А когда текст произносится для людей, то появляется живой организм, душа.

В описании говорится о возвращении к детству, юности, страхам и надежде. Это путь вглубь себя или попытка собрать коллективную память зрителей?

Спектакль сам по себе собирает зрителей и создает общее состояние.

В старости чаще всего люди восхищаются теми моментами, что были раньше. Я считаю, что когда люди на концертах слушают музыку, либо идут на спектакли, им важно вспоминать и погружаться в ностальгию. Это как раз приятная эмоция.

И вспоминая прошлое, мы в том числе осознаемся здесь и сейчас, узнавая больше о себе, кем мы были раньше.

Мы же меняемся с каждым днем, и очень важно вспоминать как раз детские моменты.

Что важнее, прошлое, настоящее или будущее?

Здесь и сейчас - это самое важное.

Насколько вам важно, чтобы зритель узнал себя в этом материале? Какую трансформацию вы хотите запустить в зрителе?

Узнать себя человек может, но это необязательно. Мне больше хотелось, чтобы зритель ощутил новую эмоцию. Эта эмоция, конечно, может заставить его вспомнить что-то из своей жизни. Но важно, чтобы он вынес что-то новое. Потому что все новое – это развитие.

Когда мы работаем или что-то делаем, и делаем это от души, с любовью, вокруг у людей начинают гореть глаза. Я думаю, это самое важное, чтобы у людей вокруг нас горели глаза. Тогда мы на своем пути. И с таким настроем, я считаю, важно, чтобы жили все. Хотя бы старались. Это огромная работа. Это не просто - дарить любовь.

Я надеюсь, что этот спектакль будет как раз нести эту эмоцию, чтобы люди уходили домой, и у них появлялась энергия и внутреннее желание жить, чтобы они находили как раз свои творческие способности и это им помогало менять рутинную жизнь. Не делать, как вчера. Вот это важно.

Где для вас проходит граница между автором и героем?

Как и в музыке, на сцене всегда Алекс Соловьев. Дома - Саша, а на сцене Алекс Соловьев. Это два разных человека. И чтобы войти в это состояние, нужно время.

И еще какое время нужно, чтобы из этого выйти. В случае спектакля очень сложно сказать, потому что многие тексты написал Саша. Но многие написал и Алекс. Поэтому соединение оно есть, конечно же.

Есть ли у этого проекта конечная цель или это процесс без финальной точки?

Чтобы как можно больше людей это увидели. Но это как раз та цель, у которой нет конца. Я считаю, что у любого творчества нет конца.

Если мы начинаем заниматься творчеством, мы только развиваемся и меняемся сами. Соответственно и творчество меняется со временем. Как может быть конец у того, что все время развивается? Это как живой организм.

Какое для вас самое яркое воспоминание из детства?

Наверное, из-за того, что мы говорим о музыке, о спектакле, мне вспомнилось, как мне подарили гитару. Я очень её хотел.

Почему важно сохранять и беречь внутреннего ребенка в себе? Что это дает в жизни?

Если взять творчество, то без внутреннего ребенка его не будет. Тот же спектакль или игра на музыкальных инструментах – это же игра. Для меня очень странно, что детей ругают за то, что они неправильно играют. Это же игра, как можно за это ругать детей?

Если говорить про внутреннего ребенка, то люди, особенно в наше время, часто вырастают и вообще об этом забывают. То есть они теряют большую часть этой тонкости, наивности, может быть.

Творчество очень важно в жизни, особенно для тех людей, которые далеки от него. Им важно делать хоть что-то творческое просто для того, чтобы развиваться. При этом, опять-таки, нужно иметь баланс между своим внутренним ребенком и взрослым.

Слишком много музыкантов прикрываются своим внутренним ребенком, чтобы не брать ответственность. Так, конечно, нехорошо. Но и противовес в другую сторону - тоже плох. Поэтому - баланс.

Помним, что мы внутри всегда будем детьми и стараемся нашего внутреннего ребенка не обидеть и не потерять, всегда ему помогать. Вместе с этим, осознаем, что мы взрослые, потому что нам жить в этом большом мире.

И в финале. Для вас как музыканта импровизация это свобода или наоборот более высокая форма дисциплины?

И опять-таки скажу, что все дело в балансе. Если сама по себе импровизация не подкована опытом, тренировками, она будет звучать не очень интересно. Также и мелодии, которые много раз сыграны, музыканты часто играют слишком механично.

Сами интонации, нюансы, конечно, помогают, но ощущение должно быть как будто они появляются здесь и сейчас. И в этом магия. Поэтому много-много надо тренироваться, пробовать это делать на публике, ощущать нюансы. И после этого можно отдаваться импровизации, отдаваться этому потоку. В нём происходит самое важное. И я надеюсь, что этот поток получится создать на спектакле.