Снимаю. Порчу

Однажды TNR набрался смелости и решил пропылесосить свой коврик на лестничной площадке. Приподняв коврик, дабы все как следует подчистить, мы обнаружили под ним не песок с улицы, не шелуху орехов, не фантики и прошлогодние билеты, а обычную поваренную соль. Найти соль под ковриком оказалось настолько необычно для нас, что мы не замедлили поделиться открытием сначала с коллегами по работе, потом с сотрапезниками в пабе, и уже вечером – с таксистом, который отвозил нас домой. Каково же было наше удивление, когда таксист уверенно заявил, что соль под порогом не что иное, как «подклад», а значит сами мы стали жертвой чьих-то колдовских манипуляций. Кто-то явно решил сжить нас со свету, и теперь нам ничего не остается, как искать охранительной магии у каких-нибудь авторитетных знахарей или целительниц. TNR не слишком-то суеверен в подобных вопросах, поэтому мы решили, что лучшей охранительной магией будет вытряхнуть немедленно пылесос и забыть обо всем. Но воспаленное воображение, подзадоренное алкоголем, сделало свое дело. Всю ночь нам мерещилось, что кто-то ходит по дому и вздыхает, легонько стуча коготочками по паркету – то ли собака почему-то не спала в ту ночь, то ли суккуб к нам наведывался. В общем, на утро мы проснулись с тяжелой головой и твердым намерением во что бы то ни стало отыскать подходящую бабушку или народную целительницу, которая совершит обряд экзорцизма, на случай, если в нас уже кто-то проник. Ну или по крайней мере напугает этого кого-нибудь, чтобы он и не думал проникать.

После всего этого мы еще долго пребывали в смятении. С одной стороны, было очевидно, что бабушкам просто скучно в деревне, и они развлекаются таким образом, так же как мы развлекались когда-то в пионерском лагере, вызывая пиковую даму или гномика-матершинника. Но с другой стороны, так же как тогда в лагере, нам было очень страшно, что пиковая дама задушит нас, а матершинник – обматерит. И нам хотелось поскорее уехать из этого жуткого места – деревни – насквозь пропитанного всеми этими колдовскими делами. С первыми петухами, а также с первой электричкой этот мрак в душе нашей рассеялся. Впереди забрезжил город, как символ рациональности и здравого разума, а деревня с ее темными чуланчиками и скелетами в потаенных шкафах уходила все дальше и дальше.