Мы не один раз писали, что такое отечественная медицина и как она выглядит не только изнутри, но и в избыточной глубине законспирированных реалий, описывали миллиардом эпитетов послевкусия лечений и методом Толстого растягивали одно предложение о врачах на целую страницу как растягивают очередь в поликлиниках женщины венецианской эпохи.
После приема можно написать целый роман о том, что приключилось за час с организмом: как податливое тело отдалось холодным рукам амбала в белом халате и оказалось в безнадежном плену ректальных зонтов и дрессированных зажимов. О врачах и больницах исписаны миллионы страниц, да и собственный опыт звучит куда интереснее, чем истории про полномасштабные страдания. С появлением социальных сетей и исчезновением кладоискателей, авантюристов, пророков, мореплавателей, о душевных расстройствах как двигателе эволюции никто не пишет, опасаясь сокращения целевых потребителей, ведь куда прибыльней спасать людей от скуки и прокрастинации, нежели отправить человека в свободное плавание на разваливающемся плоте к одиноким островам счастья.
Но пусть наша эпоха не рождает пачками Робинзонов Крузо, золотоискателей Джека Лондона и героев космической Одиссеи, все же остались люди, которые сходить с ума от скуки традиционными способами, а не пытаются залить ее смузи. Сегодня мы опишем жизнь в Новосибирске глазами душевно больного сибиряка, который светится ярким светом на радаре общественной нормальности.
Я абсолютно уверен, что исследователи из Института Чили поселили нас в лабораторию с виртуальной реальностью и ставят над нами психологические опыты. Все в точности как в шоу Трумана, только "создатели" интересуются психологическим поведением определенных личностей в определенных условиях. Нас разделили на жертв, хищников и наблюдателей, по законам экспериментальных социальных анализов всем глубоко наплевать друг на друга и нужно придумать невообразимое алиби, чтобы хищник с распростертыми объятиями встретил свою жертву и не сожрал при первой же удобной возможности. Когда люди начинают подавлять или реформировать исследования, ученые создают новые искусственные препятствия, чтобы выравненные показатели жизнедеятельности снова начали метаться по разным краям голограммы.
Жертвы постоянно вгоняют в отчаянный кубриковский сценарий и в конце делают мощный апокалиптический аккорд, наблюдатели молча слушают крики из своих палат и пытаются перехитрить ученых силой собственного воображения, что приводит к фейковым данным, а хищники всю жизнь проводят в борьбе за ресурсы и возможность сохранить желудок полным. И есть еще я, человек, который ходит по улицам и разговаривает сам с собой, снижает уровень нервозности и страха перед научным процессом тяжелыми психотропными веществами. Я часто слышу голоса ученых, они пытаются возложить на меня непосильную задачу, хотят, чтобы я помогал жертвам, но спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Часто хожу вдоль берега с криками "Нет, не буду! Нет"и люди по шею в воде смотрят на меня с пугливым презрением и тогда мое терпение начинает сдавать свои позиции, я никому не хочу сочувствовать, а тем более давать руку помощи, плевать на всех, мне дорожи мои социальные устои, которые отделяют человека от подопытного.
После долгого отдыха ученые запустили новый тест под кодовым названием "Кризис". Согласно их гипотезе, все без исключения должны впасть с состояние апатии, стресса, начать сопереживать друг другу и благодаря логическому сплочению успешно выйти за периферию стандартного поведения. Но пациенты оказались сплотиться, а обособились в мелкие враждующие группы и причиной тому послужила повышенное чувство эгоизма на фоне псевдооскорбительных бесцветных нападков. Чтобы огородить себя от повышенной выработки кортизона, я часто падаю на землю и выпускаю всю злость через пену изо рта, приглушаю голоса в голове на эпилептический танец и через несколько минут мне становится лучше, особенно если меня просят выйти на бис санитары с букетом разноцветных таблеток.
Бесформенным ученым наплевать на судьбу человечества, они с характерной врачебной выдержкой наблюдают за насекомыми в их стеклянном доме, высматриваю самых жесткокрылых, иногда выпускают полетать за приделы аквариума и раз в столетие сами спускаются в своих летающих храмах на Землю, чтобы внести некоторое разнообразие в размеренную жизнь. Эксперименты ученых вдохновили людей на создание аналогичных компьютерных игр, которые моделируют поведенческую роль испытуемых, заставляя их переживать и нервничать за вещи, которые абсолютно их не касаются. Я не знаю как вести себя с окружающими, во мне живет 23 личности, так говорит 16 - тая, и я все равно не могу принять все коллективное бессознательное, в котором и кроется ключ к понимаю, чего от нас хотят эти сраные ученые.
Я всегда думал, почему у чокнутых людей высокий коэффициент выживания, а естественный отбор поголовно уничтожает совершенно невзрачных людей, может быть все дело в моей низкой форме приспособленности и чем она выше, тем больше шансов выполнить репродуктивную функцию и сменить себя новым пациентом?
По еще одному требованию эксперимента, люди в уютном Новосибирске должны постоянно подвергаться облучению серым цветом и прогрессирующему влиянию социальной напряженности. В моей голове не действуют эволюционно заложенные механизмы сознания, поэтому я могу с легкостью распознать несуществующие явления, например, как дружба мужчины с женщиной, преданность или уверенность в завтрашнем дне. Для меня не существуют принципиальной разницы между прошлым и будущем, я не могу уловить новые механизмы воздействия на людей, а серый цвет только подчеркивает тон моего вязанного свитера. Недавно я начал собирать себе подобных, которые хотят улететь с этой планеты на встречу ледяной неизвестности, но, как говорят среди наших, любишь оставлять привычный мир - люби и галоперидол. Поэтому меня пока физически сдерживает игла с галоперидолом и тряпочные оковы, а морально я давно уже среди своих, мы иногда даже обсуждаем будущий декор нашей усадьбы на самой темной стороне Луны.
Подпишитесь на нас: