125-летие одного из крупнейших поэтов ХХ века отмечают в нынешнем году. Речь идет об Осипе Мандельштаме, чьи стихи были непочитаемы в советское время. В Калининграде в честь творца пройдет флэшмоб на ступеньках Драмтеатра. В субботу с 15 часов все желающие смогут подойти к микрофону и прочитать любимое стихотворение автора. TKR решил вспомнить немного о биографии поэта и выбрал несколько его стихотворений, чтобы напомнить о юбилее. И, конечно, советует глубже ознакомиться с творчеством.
1891 - 1938 – годы жизни Осипа Мандельштама
Иосиф Эмильевич Мандельштам родился 15 января 1891 года в Варшаве. Его отцом был еврейский купец и мастер перчаточного дела, а мать музыкантом. Спустя 6 лет семья переехала в Санкт-Петербург и отдала ребенка в российскую кузницу "культурных кадров" начала ХХ века - Тенишевское училище. После училища Осип отправился в Сорбонну и изучал там поэзию. Также подружился с Николаем Гумилевым. Но из-за разорения семьи был вынужден вернуться в России и доучиваться в Петербургском университете по квоте для евреев, но не доучился и бросил изучение истории в вузе в 1917 году, увлекшись поэзией.
В Петербурге Гумилёв познакомил Мандельштама с Ахматовой и Блоком, позднее и с Цветаевой. В 1912 году Мандельштам вошёл в группу акмеистов, регулярно посещал заседания Цеха поэтов. Он начал публиковаться и обитал в центре культурной и политической жизни. В начале революции поэт работал в Наркомпросе, ездил по стране, публиковался, выступал со стихами. В это же время познакомился со своей будущей женой - Надеждой Хазиной. Но уже с 1922-23 года начинает тревожиться о нестабильной ситуации в стране, что отражается в его творчестве.
Чтобы зарабатывать на жизнь, Мандельштам занимался литературными переводами, параллельно уделяя время поэзии и прозе. Но уже начинаются сложности с новой властью. Пиком противоречий стала антисталинская эпиграмма "Мы живём, под собою не чуя страны…". Ее в 1933-м автор зачитал перед публикой, после чего кто-то из присутствующих написал донос. Начинаются ссылки, во время которых в Пермском крае поэт пытается выброситься из окна.
Затем чете Мандельштамов разрешают поселиться в Воронеже, где пара живет в бедности. В это время Осип много пишет, но нигде не публикуется. Его творчество называют "похабным и клеветническим". В 1937 автора арестовывают и отправляют на Дальний Восток, где поэт погибает от болезни 27 декабря 1938-го. Мандельштама хоронят в общей могиле. Его супруга в завещании запрещает советской власти публиковать стихи мужа. Их начали издавать лишь после перестройки.
Дано мне тело — что мне делать с ним, Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок, В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло Моё дыхание, моё тепло.
Запечатлеется на нём узор, Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть — Узора милого не зачеркнуть. <1909>
***
Silentium Она ещё не родилась, Она и музыка и слово. И потому всего живого Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди, Но, как безумный, светел день. И пены бледная сирень В мутно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста Первоначальную немоту — Как кристаллическую ноту, Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита, И слово в музыку вернись, И сердце сердца устыдись, С первоосновой жизни слито! < 1910>
***
"Мороженно!" Солнце. Воздушный бисквит. Прозрачный стакан с ледяною водою. И в мир шоколада с румяной зарёю, В молочные Альпы, мечтанье летит.
Но, ложечкой звякнув, умильно глядеть - И в тесной беседке, средь пыльных акаций, Принять благосклонно от булочных граций В затейливой чашечке хрупкую снедь...
Подруга шарманки, появится вдруг Бродячего ледника пёстрая крышка - И с жадным вниманием смотрит мальчишка В чудесного холода полный сундук.
И боги не ведают - что он возьмет: Алмазные сливки иль вафлю с начинкой? Но быстро исчезнет под тонкой лучинкой, Сверкая на солнце, божественный лёд. <1914>
***
Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи,- На головах царей божественная пена,- Куда плывёте вы? Когда бы не Елена, Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер - всё движется любовью. Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит, И море чёрное, витийствуя, шумит И с тяжким грохотом подходит к изголовью. <1915>
*** Я не знаю, с каких пор Эта песенка началась,- Не по ней ли шуршит вор, Комариный звенит князь?
Я хотел бы ни о чем Ещё раз поговорить, Прошуршать спичкой, плечом Растолкать ночь, разбудить;
Раскидать за столом стог, Шапку воздуха, что томит; Распороть, разорвать мешок, В котором тмин зашит.
Чтобы розовой крови связь, Этих сухоньких трав звон, Уворованная нашлась Через век, сеновал, сон. <1922>
*** Я вернулся в мой город, знакомый до слёз, До прожилок, до детских припухлых желёз.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денёк, Где к зловещему дёгтю подмешан желток.
Петербург! Я ещё не хочу умирать! У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня ещё есть адреса, По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице чёрной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролёт жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных.
<декабрь 1930>
*** За гремучую доблесть грядущих веков, За высокое племя людей Я лишился и чаши на пире отцов, И веселья, и чести своей. Мне на плечи кидается век-волкодав, Но не волк я по крови своей, Запихай меня лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей.
Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы, Ни кровавых кровей в колесе, Чтоб сияли всю ночь голубые песцы Мне в своей первобытной красе,
Уведи меня в ночь, где течет Енисей И сосна до звезды достает, Потому что не волк я по крови своей И меня только равный убьет.
<март 1931>
*** О, как мы любим лицемерить И забываем без труда То, что мы в детстве ближе к смерти, Чем в наши зрелые года.
Ещё обиду тянет с блюдца Невыспавшееся дитя, А мне уж не на кого дуться И я один на всех путях.
Но не хочу уснуть, как рыба, В глубоком обмороке вод, И дорог мне свободный выбор Моих страданий и забот. <февраль 1932>
Подпишитесь на нас: