Элвис Пресли крутит бедрами на сцене Центрального парка, Альфред Хичког снимает свой новый фильм "Левиафан", а Анатолий Коленов продолжает плавить словом общественные устои и гнуть под себя Соединенные Штаты Сибири. Каждую субботу мы становимся декодировщиками тонких сигналов из параллельного Новосибирска, ретранслируем погоню за дикими впечатлениями Анатолия и каждый раз пытаемся вступить в критический диалог с автором, чтобы понять, какого черта он пытается восстановить душевное равновесие путем искусственного лекарства - социализации, надежно спрятав в страшных моментах одиночества свою индивидуальность.
Моей болезненной чертой всегда была страсть к поэтизации всего, что меня окружало. Моих родителей, покойного Филиппа, всех это смущало, я выглядел как полуголый лысый Будда, который через слово выжигает свою речь инвективной вокативой и харкает прохожим в спины. Я был обглоданным депрессией миллиардером, словно Дональд Трамп на золотой помойке с вытянутой для жалкого скарба рукой, но с нравом Цицерона и характером русского Бисмарка. За мной закрылись стальные двери, я ушел в политику как бывшая шлюха уходит в монастырь, чтобы чувствовать себя на своем кровном месте, пулей в гильзе. Моя эйфория была на грани шока.
Я много общался с народом, публично выступал на площади, безжалостно рассказывал о своем прошлом, попытках суицида, словно на белоснежной как первый снег стене написал про себя толстым маркером безумную правду "Анатолий был депрессивным суицидником" и поставил точку горящей спичкой. Люди страдали со мной, в экстатическом состоянии переживали все, что я когда-то пережил, на огненной колеснице душевного оргазма мы мчались вперед минуя других всадников апокалипсиса, которые пытались ортодоксальным перегноем как праведный ГАИшник остановить нас в подворотне за превышение скорости.
Предвыборная гонка сделала меня богом, я сотворил новый жестокий мир для истово верующих сибиряков, 7 дней я поливал землю кровью, потом, слезами и взрастил у людей семена самолюбия, вытащив при этом холодными щипцами для аборта сорняки любопытства. Глядя на икону страданий с моим символом, распятым на чугунном кресте, мои преданные избиратели поняли, что каждый день захлебываются в счастье и живут действительно счастливой жизнью, где нет места олигархам и прочему маргинальному сброду.
Череда неудач, которые преследовали меня даже в эротических снах, прекратилась. Я больше не просыпался с бешено колотящимся сердцем и не засыпал в одиночестве, Соединенные Штаты Сибири стали для меня психологическим креслом, жители - больными любопытными детьми. Я - психолог, который занимался психоанализом и своими историями - плацебо лечил раздавленную кристаллами мечтой, искусанный острыми бульдожьими зубами религии позыв - познать другую сторону жизни: темную, горькую, вонючую, бессмысленную и агрессивную.
Подпишитесь на нас: