Торопиться бесполезно, все равно нам приходится постоянно делать бытовые предписания, даже если мы этого не хотим. Порой мне кажется, что человек доставляет удовольствие мучить себя, заниматься ежедневным мазохизмом и получают приятные ощущения от боли. Наша религия одобряет искупление грехов путем умерщвления плоти кнутом, перед моими окнами часто собираются полуголые грешники и запарывают себя хлыстами до обморочного состояния, тупость сваливает тела в геометрические фигуры, а артериальное давление рисует красными красками экспрессионические абстрактные картины. Надеюсь теплая кровь утолит жажду этих придурков, а я снова закрываю занавесками окна и толком не знаю, что бы такое сделать, чтобы начать страдать вне рамок религиозной догмы. Мучается Анатолий как Патриарх Гермоген, прообразом его стараний стала Мамаша Кураж, а его установки на самоповреждение свойственны Ван Гогу. С царской настойчивостью Анатолий из параллельного Новосибирска пишет нам в 11 раз и высылает на бумаге рентгеновские снимки своей нелегкой жизни.
Вчера я решил навестить своего старого друга Филиппа, его 3 -этажная дыра была на берегу Обского океана. Лазурный пляж, прозрачная вода, ранний рассвет вцепились в него и порывисто тащили в черную яму пьянства. Я любил Филиппа, хоть и он ежедневно ходил в храм и часами мог просидеть на коленях в темном углу возле потрескавшейся иконы. Он мог стать таким как все, бить себя плетью, есть кристаллы и ходить на работу или выбрать свой собственный стиль, тесно связанный с религией. Он выбрал второе и нашел достаточно смелости посмотреть на свою жизнь трезво после выпитой бутылки водки. Филипп не обладал никакими достоинствами, впрочем, ему они не нужны - он берет меня своей искренностью, делает мощный глоток спирта и бьет в лицо еще большей искренностью.
Руки от водки у него не трясутся, рассвет не становится красивей, а вода - мутней, сигарета в зубах не затуманивает противный вид из окна, пьянство стало его стилем, а не панацеей. Лекарством от принудительной трансформации в ходячую пропаганду и потворство дальнейшему распространению сибирской идеологии послужили вера, опять же она была искренней и не пережатая глобализацией с эволюционированным капитализмом, запахи любимых книг и постоянно полный граненный стакан. Сакральные религиозные клешни в Соединенных Штатах Сибири обладают необъятными полномочиями, порой мне кажется, что резкие изменения в погоде, это дело рук наших городских духовников. Чтобы не попасть на глаза патрулю, я с огромной скорость побежал через сплошной поток людей и выбежал прям к позолоченным воротам дома. Филипп был пьян, каждую секунду он был пьян, как и каждую минуту, день. Круглосуточное тепло в груди сделало его голос сиплым, а глаза пустыми. Жизнь загнала его в угол как отчаянное существо, точнее жертву перед неминуемой казнью.
В доме повсюду катаются бутылки, пол ощетинился бычками, кровать отсырела от потных снов, а Филипп стоял возле окна и заглатывал очередную бутылку. Здесь многие годы шла борьба между жизни и смертью, пострадало от дуэли практически все, даже разбитая люстра. Мой давний друг допил бутылку, отшвырнул ее мастерски в угол, чтобы она не разбилась, глубоко выдохнул огненными парами и сказал: "Я больше так не могу, вчера я узнал, что главный духовник запретил одиночное передвижение по городу и приказал сажать в подвал Центрального Храма. Там тишина, громче которой не может быть ничего, там темнота слепит глаза и воздух душит словно удавка. У меня нет друзей, кроме тебя, а ты никогда не выходишь из дома, а если и делаешь это, то мчишься как бешеный. Я не хочу читать тебе никаких моралей по этому поводу, все дело во мне, это я так, от усталости." Филипп вытащил пистолет из-за пазухи и выстрелил себе в голову, спотыкаясь о бутылки и бычки, я побежал поймать падающее тело, но в глазах были круги от вспышки, а когда они исчезли, то вокруг была тишина, не было лязга пустых бутылок, комната наполнилась запахом пороха и крови, она утонула в солнечных лучах за доли секунды, больше никто не стоял в окне на пути солнца, я закрыл своему другу глаза и принял одиночество.
Подпишитесь на нас: