Петербургский инженер создает бионические протезы в технике кинцуги

Петербургский инженер создает бионические протезы в технике кинцуги

Инженер-разработчик компании БИОНИКА 2.0 Никита Чернов совмещает техническое образование с семилетним опытом занятий скульптурой. Среди его последних работ — бионическая рука с гжельской росписью и золотыми «трещинами», отсылающими к японск…

Инженер-разработчик компании БИОНИКА 2.0 Никита Чернов совмещает техническое образование с семилетним опытом занятий скульптурой. Среди его последних работ — бионическая рука с гжельской росписью и золотыми «трещинами», отсылающими к японской технике кинцуги.

Ладонь протеза выполнена в виде множества пластин, напоминающих фарфор. Границы между элементами оставлены видимыми, а линии жизни подчеркнуты гжельским узором. Протез изготовили для Ольги из Москвы. После автокатастрофы она оставила профессию дирижера, стала хореографом и открыла студию танца. Замысел принадлежал самой Ольге: она пришла в компанию с мудбордом, в котором были образы из фантастического кино и фарфора.

Ольга признается, что раньше у нее были и другие протезы: окружающие обращали внимание, она уставала от вопросов и иногда старалась спрятать руку. Теперь новый протез притягивает взгляды, и ей это нравится.

Чернов с детства хотел изобретать. Отец познакомил его с 3D-графикой, и подросток осваивал моделирование по ночам. Чтобы лучше понимать форму и пластику человеческого тела, он занялся скульптурой и провел в ней семь лет, последние — как преподаватель. Ориентиром для него был Огюст Роден, любимым сюжетом — руки.

По словам Чернова, руки — самая говорящая часть человеческого тела: через них можно показать характер, статность, грацию и красоту.

Соединить искусство, инженерию и медицину помогла встреча с Антоном Кругловым, сооснователем БИОНИКА 2.0. Инженер вспоминает, что раньше даже не знал о существовании такой профессии, а теперь чувствует себя на своем месте.

Основой протеза стала бионическая кисть Vincent. Инженеры изменили положение пальцев, разработали новую титановую раму и пересмотрели расположение механизмов, сохранив ключевые функции. Мотор большого пальца спрятан в ладони, но ее анатомические объемы и своды сохранены. Для хореографа была важна пластика: при сгибании кисти тыльная сторона ладони визуально удлиняется почти на четыре сантиметра.

По его словам, команда хотела создать не просто красивую, а женскую руку: сколы и границы между пластинами создают ощущение случайно разбившейся поверхности, хотя каждая деталь продумана и выверена.

В кинцуги трещины на керамике не скрывают, а подчеркивают золотом. Для команды эта техника стала метафорой: следы повреждений не стирают, они становятся частью нового опыта. Похожий подход использован в протезе ветерана СВО Виктора из Белгородской области — черный локтевой модуль и гильза с рельефом мышц и золотыми акцентами.

Скульптурное мышление помогает Чернову искать баланс между формой и инженерными ограничениями: механизму нужно пространство, положение осей диктует конструкция, а движение должно учитывать анатомию. Художественный взгляд позволяет увидеть несколько технически возможных решений и выбрать подходящее конкретному человеку.

По мнению Чернова, скульптура позволяет вкладывать чувство прекрасного в каждую деталь и учит смотреть и мыслить шире. Он считает, что искусство может дать протезированию то ощущение, за которым гонятся люди: протез воспринимается не как машина или объект, а как по-настоящему живая форма.

По мнению Чернова, протезированию не хватает человечности: отрасль так стремится на территорию киборгов, что теряет живость, а современным технологиям не хватает человечности.