Мы сидим за призрачно мерцающим монитором с бутылкой крафтового пива в руках, сияем отражением в склянках, как сапфир, и внимательно слушаем старика в потертом пиджаке с горящими орденами на груди. Дирижер наших эмоций рассказывает о героизме, патриотизме и феноменальных человеческих возможностях, проявившихся, когда шумную жизнь приглушила война. На его лице нет морщин - лишь только колеи от слез и баррикады отчаяния, возведенные на руинах былого спокойствия. Они - немой ответ на вопросы о ярости войны, которая превращает землю в пчелиные соты с кровавым и липким медом. Время беспощадно. Оно стирает солдатские кости в порошок, отмывая им красные пятна памяти и отбеливая скопившийся налет традиций. 9 мая для большинства стало "провансальным" обедом и наркомовскими каплями водки, продолжением праздничного поста и реабилитацией антисоциального. Ровно поэтому сегодня мы хотим вспомнить историю Великой Отечественной войны в Новосибирске от самых первых дней до ее окончания.
Говорят, что только трагедия и образы, которые она вызывает, способна превратить ничто в истинный триумф, на века оседающий в легких истории, только трагедия может ранить сердце, чтобы искусство добыло чернила, мочило в них стальные перья со сбитых штурмовиков и писало стихи, чертовски хорошие стихи. Без трагедии сердце плотно обнимает прозрачная слизь, она оставляет на бумаге лишь такие же прозрачные разводы и вооруженный иллюзией туман.
Новосибирску есть, что прочитать: послевоенные раны затянулись, уменьшились, возмужали, но навсегда остались открытыми.Они навсегда оставили рубленный след на руке российской промышленности и сотни тысяч осиновых заноз под черной кожей страны. Как и любой калека, Новосибирск примирился с увечьями и вспоминает о них только раз в году. Новосибирск вспоминает, как в воскресенье вечером в его двери постучала война. Известия о начале войны прогремели в головах жителей города лишь на следующей день после ее начала. В воскресенье вечером каждый гость незваный, тем более если он стучит костями и пускает под горизонт деревянного пола искривленную тень дула. Страх застыл в жилах, календарь застыл на дате 23 июня 1941 года, вся Россия превратилась на четыре года в огромный айсберг, который попытался тараном взять немецкий Титаник, изнасилованный оккультной идеологией.
Жизнь в Новосибирске начала тянуться истерически долго, от тыла до фронта рельсами она влилась в надежду СССР и по стальным артериям нагнетала в сердце боя свежую кровь, бронебойные антитела и разрывные вакцины против фашистской чумы.
Митинг с саду имени Сталина. 22 июня 1941
Через 20 минут после объявления войны в новосибирский военкомат пришел первый доброволец, мечтающий нанести ущерб враждебной Германии. За считанные часы война смешала в социалистическом блендере всех жителей Новосибирска до однородной массы, которая рвалась на фронт или на заводы - собирать оружие победы. Голос из громкоговорителей пробудил все то глубинное человеческое, что было в жителях города, они вставали на пьедестал жизни, смотрели на смерть свысока, а сердце в груди больше не поддерживало существование - оно лишь сохраняло его форму, которая перешагнула через голод, раздирающий сибирский мороз, чтобы взрастить новую, более заземленную жизнь на поте и каплях, падающих с бессмертных сталагмитов, сотканных из слез неравнодушных к войне людей и ее жертвам.Часы без стрелок шли вперед, возмущенные присутствием хромых и одноглазых спекулянтов лимба в СССР, новосибирские музыканты взяли, пожалуй, самое мощное оружие - музыкальные инструменты. Они били прямо в душу и осколками первобытных чувств, бросали людей на амбразуры, прятали слова во время средневековых пыток и приближали человека к солнцу после принудительного рандеву со смертью на морозе. В первые дни войны в Новосибирске работали концертные бригады, общались с жителями на языке искусства и нотами скорбели о тех обещаниях вернуться из военной темноты, что давали сыновья своим матерям, а отцы - детям. Только музыка могла просочиться сквозь каменное сибирское сердце. Только похоронка могла превратить его в пыль русской тоски.
На четвертый день после начала войны первым фронтовым эшелоном ушла на выжатый боями запад 24-я армия под командованием генерал-лейтенанта Степана Андриановича Калинина. В боях за город армия уничтожила 4 немецкую полевую армию, были убиты около 80 тысяч солдат и офицеров. Калинин стал полевым акушером и выносил на своих руках советскую гвардию.За первую неделю в Новосибирске 6 680 человек подали заявления с просьбой отправить их на фронт; среди них 2 411 были женщины. Многие даже не могли себе представить, насколько жадно и стремительно проглатывали фашистские войска не ожидавший войны СССР в свой бездонный желудок и как скоро Родину ждало начало геноцида, голода и пыток. Многие надеялись, что все закончится, не успев начаться. Это далеко не оправдание всем тем, кто не кинулся в клумбы войны вырывать немецкие сорняки. Существуя в условиях медийной глухоты, общество не могло реагировать на внешние раздражители молниеносно.
Сотни тысяч добровольцев отправились на фронт лишь после эмоционального похмелья, когда затяжная война обрела облик отечественной.Остальные привычным русским жестом распахнули щедрую дверь гостеприимства и уже с 3 июня 1941 года жили в просторном добродушие и искреннем сочувствие с первыми эшелонами эвакуированных женщин, стариков и детей.
Ни одна война, ни один прицел не мог заставить дрожать сибиряка: его бросало в дрожь лишь от одной мысли, что люди, которые видели войну на расстоянии вытянутой руки, будут жить зимой в землянках или в палатках.Поэтому 8 июля 1941 года горисполком принял решение о мобилизации жилого фонда для эвакуированных, о строительстве дополнительных "сталинских" бараков и приспособлении чердаков под жилье. Кажется, что Новосибирск не только расширял дома и жилые помещения, он расширял вселенную и смятые сиротские улыбки.
О героизме новосибирских солдат читайте в следующей части.
Страшнее смерти - только жизнь в сточной канаве для червей и крыс, которую готовил для нас фашизм. В смерти, как и в гробу, нет интриги, она - лишь тишина. Эту сложную и личную тему мы привыкли обсуждать за закрытыми семейными дверями. Но нельзя не сказать о героической смерти, которая простирается по всем учебникам истории подобно бескрайней тайге, летит сквозь поколения стрелой и издает печальный свист, словно крики музы боли, превращая воспаленные будни в дымку.
Николай Гастелло (1908 - 1941)
15 ноября 1941 года в Новосибирске появилась первая улица, названная в честь героя войны - Николая Гастелло. 26 июня капитана Н. Ф. Гастелло, лейтенант А. А. Бурденюк, лейтенант Г. Н. Скоробогатый и старший сержант А. А. Калинин на самолёте ДБ-3Ф собирались облить бомбовым дождем немецкую механизированную колонну. Зенитной отдачей противник повредил топливный бак самолета, и Гастелло принял решение ударить врага стальным кулаком в огненной перчатке. Самолет протаранил колонну фашистов, и все члены экипажа погибли.5 июля 1941 года в вечерней сводке Советского информбюро впервые поведали о подвиге Гастелло:
Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастелло. Снаряд вражеской зенитки попал в бензиновый бак его самолёта. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолёт на скопление автомашин и бензиновых цистерн противника. Десятки германских машин и цистерн взорвались вместе с самолётом героя.Среди первых Героев Советского Союза были летчик Н. Я. Тотмин, который 4 июля тараном сбил немецкий самолет, и танкист А. М. Грязнов. Экипажи сибиряков Черных, Винокурова и Коляды повторили подвиг Николая Гастелло. Танкист из Сибири Григорьев протаранил немецкий танк, а Бухтуев влетел в бронепоезд. 25 сибиряков закрыли своей грудью амбразуры вражеских дзотов, проводив советскую армию к победе. В боях было героически пролито столько сибирской крови, что фашистский механизм заржавел, а рыжие башни их машин перестали пробивать трухлявыми снарядами советские танки. Пули с запахом сибирских рук разрывали шов между смертью и жизнью, погружая противника в вечную тьму.
В 1942 года военный корреспондент немецкой газеты описал одну из атак:
Мы не можем податься ни вперед, ни назад. В снежных блиндажах находится цвет советской армии – сибиряки. Мы лежим на открытом поле. Как только поднимешь голову, сейчас же влетит меткая пуля. Многие из наших солдат лежат с простреленной головой, атаковать противника было бы бессмысленно. Против нас брошены сибирские дивизии, прекрасно снаряженные для войны в зимних условиях. Эти дивизии состоят из солдат, которые чувствуют себя великолепно. Наши пулеметы и автоматы на морозе часто не действуют, иногда остается лишь холодное оружие, и начинается страшная русская рукопашная.
Первыми, кто шмелиным роем зашел в Берлин, были сибиряки. 52-я гвардейская Рижская четырежды орденоносная стрелковая дивизия под командованием жителя Новосибирска генерал-майора Н.Д. Козина наполнила немецкую землю кровью и размешала ее штыком. Первым комендантом рейхстага был назначен полковник Ф.М. Зинченко из Томска. Под его командованием советские воины водрузили знамя Победы над Берлином. Победа прилетела в столицу Германии на крыльях Покрышкина. Самолет героя поддталкивали все герои войны, панфиловцы и дети, которые повзрослели, не дождавшись зеленого света жизни. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!».
В заключительной части текста речь пойдет об эвакуации и героических усилиях тылового Новосибирска.
Сибиряки стали не только крышкой гроба фашистского режима. В тылу жители Новосибирска круглосуточно ковали гвозди для этого гроба, смазывая их зеркальным отражением своей печали. Они были словно мумии, перемотанные свежим бинтом ненависти. Бледная, молочная кожа, казалось, сама танцует с загоревшими от пламени станков снарядами, уставшие иглы вонзались в плоть и уже перестали ждать ответной кровавой реакции. Организм тыла был истощен, люди ели полуфабрикаты писем и надежд. Единственное, чего им хотелось - поскорее вкусить калорийной вести о победе.
Вокруг заводов появлялись бетонные почки, инфраструктура в Новосибирске расцветала, появились Октябрьский, Дзержинский, Заельцовский, Кировский районы.
Все заводы выпускали продукцию для обороны страны. Работали школьники, женщины, старики - и к началу 1942 года эвакуированные предприятия снабжали фронт.179 завод Наркомата боеприпасов («Сибсельмаш») в годы войны стал самым крупным предприятием страны, в котором производили артиллерийские снаряды, мины, торпеды, патроны, взрывчатку. Авиазавод имени Чкалова массово выпускал истребители И-16, ЛАГГ-3 , ЯК-3 и другие "крылья победы". В кинотеатре «Победа», который ранее назывался кинотеатр «Октябрь», работали эвакуированные из Ленинграда цеха.
Весь город был одним огромным станком, на котором днем точили снаряды, а вечером шили шапки и плавили котелки для фронтовиков.Рабочий день длился 16 часов - "Полк в день". Для него ничего не было жалко, даже самого главного, что есть у человека - времени.
Сибирь в период с 1941-1943 годы приняла около 500 эвакуированных предприятий, 10 детских домов, 55 госпиталей, 7 стационарных театров из Москвы и Ленинграда, несколько музеев и картинных галерей. С одной стороны, люди отвлекались на театры, выставки и школы. С другой - продолжали отдавать на фронт накопленное масло, деньги, вещи и самое ценное - слова. Жизнь по-прежнему стояла на месте, застыв в густой вечности, календарь не линял, в Новосибирске пахло все тем же похоронным 23 июня 1941 года. Парады и хоккейные матчи не могли убедить людей в том, что жизнь может течь иначе.
Сводка комплектования за 18.07.1942
Когда работаешь подолгу на одном месте, весь мир сводится к твоему непосредственному рабочему месту, когда непрерывно шлифуешь острые углы патронов, весь мир становится ударником, который вот-вот должен вонзиться в виски и выстрелить осевшей истерикой. Новосибирск ожил 9 мая 1945 года. Город тонул в криках "Ура", а истощенные люди купались в триумфальной славе, реанимируя город улыбками.
Подпишитесь на нас: