В 90-е город пережил непростой период, эхо тех времен доносится до нас издевательским хохотом до сих пор. Вот, скажем, на днях уралмашевские дети нашли в лесочке два скелета. Хотели выкопать трамплин и прыгать на горных велосипедах, а выкопали двух веселых Роджеров. Сотрудники милиции установили: владельцы костей были убиты из огнестрела 20 лет назад. Итак, чем жил и дышал город в те годы? Сколько гильз упало на землю и чего ради?
Сейчас об уралмашевской преступной группировке, «синих» или «центровых» можно прочитать в википедии, а в конце 80-х этот «бутон» еще только раскрывался. В смурном Свердловске зашевелился постперестроечный капитализм, новенькие кооперативы, шашлычные и лавки на вещевых рынках начали коптить небо и радовать граждан духом свободы. Но мог ли предприниматель в те годы жить без «опеки»? – Мог, но недолго. Упорные и решительные парни собирали группы суровых и неприкаянных крепышей – и стригли купоны, обеспечивая «охрану» местным кооператорам.
А если одна банда заняла слишком много «хлебных мест», то что же делать другой банде? Не пальцы же сосать. Надо отнять хлеб силой у коллег. Противоборствующие стороны не стеснялись в средствах и пытались перещеголять друг друга по части жестокости. Люди гибли под пытками, гибли во время стрелок и перестрелок. Когда в 1991 во время очередной стычки двух главных банд города шальная пуля оборвала жизнь простой прохожей, город загудел. Милиция вспомнила о долге и профессиональных навыках – и вскоре посадила под замок обе банды вместе с их главарями, изъяв весьма солидные арсеналы оружия, вплоть до пулеметов. Правда, в СИЗО члены двух враждебных группировок помирились и попытались устроить побег с заложниками, штурмом и стрельбой, но это закончилось для них печально.
Несмотря на эту операцию, бандитский отряд не заметил потери бойца, и к середине 90-х банд в Свердловске было «как грязи». Они будто соревновались друг с другом в зверствах и в ходе своей особой эволюции получали специализации: одни банды занимались выбиванием долгов и вымогательством, другие – рэкетом, третьи – разбойными нападениями и грабежами. Милиция по-прежнему проявляла бдительность: например, группировка Баранова была обескровлена во время грабежа, когда горячие парни натянули противогазы, схватили автоматы, бодро ворвались в «офис» одного предприятия и попытались унести оттуда тяжелый сейф. Целиком. Но «ниасилили». Тут-то их и повязали.
Одной из самых известных банд был «уралмашевский спецназ», подразделение организованной преступной группировки «Уралмаш». Именно благодаря своему спецназу «Уралмаш» вышел победителем в войне с другими криминальными сообществами и покрошил своих основных противников – «синих» (классических уголовников) и «центровых» (карточных шулеров и рэкетиров из центральных районов). Но и «спецназ» утомил правоохранительные органы своей кипучей активностью, взрывами и обстрелом из гранатомета Управления по борьбе с организованной преступностью и Дома Советов, так что местных Рэмбо вскоре тоже посадили под замок.
Одна из последних групп, которая долго и красочно уходила от правосудия, была «банда бешеных братьев», члены которой пускали в ход оружие, не задумываясь, и отбивались от милиции гранатами, – например, во время задержания на рынке «Таганский ряд» в 96-м. А вот банда Архипова, которая в числе обыденных убийств, пыток, рэкета и казней, сумела в 94-м в аэропорту Будапешта еще и рвануть в клочья самолет «ИЛ-76», вершила свои мафиозные дела спокойно и неспешно, словно милиция заключила с нею договор о ненападении. Однажды, отстрелявшись после дела, они отъехали на пару кварталов, заказали в павильоне пивка и с интересом наблюдали, как беспомощно топчутся на месте преступления примчавшиеся под занавес правоохранители.
Конечно, бандиты не только занимались переделом собственности и стреляли друг в друга. Они открывали кооперативы, рестораны, проворачивали махинации с валютой и цветными металлами, открывали казино и дискотеки. Подминая под себя предпринимателей города, объединения этих ловких людей выходили на городскую и областную администрацию, получали доступ к информации о внешнеэкономической деятельности и соскребали свой процент от экспортно-импортных сделок.