«Там, где Кама похожа на танцующую девушку»: читаем «Русалок России» Анастасии Строкиной

В тёмных водах русского фольклора обитают существа куда более сложные, чем русалочка Андерсена.

Анастасия Строкина в своей книге «Русалки России», выпущенной издательством «Ламинария», пытается выловить на поверхность именно этих почти растворившихся в коллективной памяти духов рек, озёр и морей. Ее книга не столько сборник сказок, сколько тихая археология забвения.

С помощью слова и образа Анастасия ищет в глубине те женские фигуры, которых мы привыкли бояться, но которых, возможно, стоило бы просто узнать поближе.

Строкина училась на лингвиста, что чувствуется в каждой строке. Она не пересказывает известные сюжеты в упрощённом виде, она идёт глубже.

Из этих фрагментов она собирает семь историй. Читатель встречает карельскую Велламо и каспийскую Аймесей, удмуртскую Бродницу и татарских Акбикэ и Каракуш. Каждая из них напоминает янтарь, внутри которого застыли ветер, вода и память конкретного места.

От десятков других переложений фольклора книгу Строкиной отличает радикальный поворот в самом образе русалки. В славянской традиции русалка почти всегда опасна. Она воплощает душу некрещёной умершей, утопленницу, соблазнительницу, уводящую в омут. Пушкинская русалка сидит на ветвях именно из этого наследия.

Про каспийскую Аймесей в книге сказано просто и точно: «Доброе и нежное сердце бьётся в груди Аймесей». Эта фраза раскрывает всю книгу, переписывая глубинную логику мифа. Женская сила, связанная с водой, перестаёт быть синонимом опасности и становится почти материнской защитой.

Строкина признаётся, что каждая русалка основана на реальном фольклорном персонаже, при этом ткань рассказа соткана именно её воображением.

Удмуртская Бродница живёт «в том месте, где Кама-река похожа на танцующую девушку». Она перестаёт быть существом, которое нужно бояться, становясь соседкой, которую можно понять и даже полюбить. Красивое сравнение «танцующая девушка» помогает увидеть в реке живое существо, а в существе разглядеть отражение реки.

Если текст создаёт душу книги, то иллюстрации Марии Печелинцевой дают ей дыхание. Художник придумал цельный визуальный мир, который напоминает сон, готовый вот-вот растаять. Её рисунки выглядят нарочито наивно. Контуры остаются мягкими, цвета тёплыми, будто нарисованными растопленным воском или разведённой акварелью, которая расплывается по бумаге.

Иллюстрации Пчелинцевой напоминают работы Шагала. Здесь царит та же лёгкость, та же размытость границ между человеком и животным, водой и небом, однако, у нее нет шагаловской тоски. В иллюстрациях Марии есть только тепло. Каждый ее рисунок превращается в сон, который кто-то бережно сохранил.

Отдельно стоит сказать о выборе издательства. Выпуская «Русалок России», молодое издательство «Ламинария» переносит метафору воды с биологического уровня на культурный. Если океан превращается в территорию знания, то фольклор становится коллективным бессознательным, его глубиной.

Эта книга отвечает на эту пустоту, делая карельские озёра, удмуртские берега и каспийские волны местами, которые можно почувствовать.

Конечно, фольклористы вправе спросить, не стирает ли «доброе и нежное сердце» Аймесей ту самую инаковость, которая делала русалок по-настоящему жуткими и опасными. Не теряют ли они свою потустороннюю силу, становясь просто добрыми духами-помощницами.

В эпоху, переполненную тревогой и информационным шумом, дать детям нескольких добрых существ, охраняющих воду, возможно, важнее, чем дать им нескольких духов, которых нужно бояться.

В конечном счёте книга Анастасии Строкиной рассказывает о доброте, говорит, что те, кто живёт под водой, не обязаны быть угрозой. Они могут стать хранительницами памяти, гениями места, продолжением тех женщин, которых история забыла. Иллюстрации Печелинцевой усиливают эту веру, ведь в её русалках нет злобы.

И после прочтения «Русалок России» остается ощущение, что где-то в русской реке, озере или море действительно может биться доброе и нежное сердце.

Фото: издательство «Ламинария»